ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ КАЗЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «НИЖЕГОРОДСКАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» 

Кафедра теории и истории государства и права

		УТВЕРЖДАЮ
Начальник кафедры
теории и истории государства и права
Нижегородской академии МВД России
полковник полиции

                                                В.А. Толстик
«___» ____________ 20____г.

Конспект 

занятия семинарского типа
Тема 4. Государство и право Древней Индии

дисциплины «История государства и права зарубежных стран»

по специальности 40.05.02 Правоохранительная деятельность, 
специализация – административная деятельность 
(узкая специализация – деятельность участкового уполномоченного полиции)

(для набора 2019 года заочной формы обучения)

Разработчик(и): 
Материалы, содержащиеся в конспекте занятия семинарского типа, вычитаны, цифры, факты, цитаты сверены с первоисточником. Материал не содержит сведений, доступ к которым и распространение ограничены.
Преподаватель кафедры теории и истории государства и права 
Нижегородской академии МВД России, подполковник полиции		    С.О. Волк-Леонович

Обсужден и одобрен на заседании кафедры теории и истории государства и права (протокол №14 от 25 марта 2020 г.).

Нижний Новгород
2020
ЗАНЯТИЕ СЕМИНАРСКОГО ТИПА

Тема 4. Государство и право Древней Индии

Продолжительность – 2 часа.

Хараппская цивилизация. Возникновение раннеклассового общества и государства в Индии (середина II тыс. до н.э.). Древние арии. Первые монархии и республики. Возникновение государств Магадха, Кошала и империи Маурьев. Общественный строй. Касты и варны. Происхождение варн в Древней Индии. Положение рабов.
Государственный аппарат в империях. Три Главных ведомства управления. Местное управление. Роль варны брахманов в государственном аппарате.
Источники права: обычаи, дхармасутры и дхармашастры, царские установления. Влияние религии. Законы Ману. Правовое положение отдельных категорий населения. Институт собственности. Обязательственное право. Брачно-семейное право. Уголовное право. Судопроизводство по законам Ману.
Цель занятия: уяснить особенности возникновения и развития государства и права Древней Индии. 
Задачи занятия: исследовать исторический процесс образования одной из самых древних цивилизаций мира в долине Инда. Подвергнуть анализу роль ариев в данном процессе. Понять особенности формирования и развития варнового, а затем и кастового строя. Раскрыть государственную систему управления и выделить ее своеобразие от других древневосточных деспотий. Обозначить источники права Древней Индии и рассмотреть основные институты права «законов Ману».

Вопросы, выносимые на обсуждение:
1.	Образование Древнеиндийского государства.
2.	Общественный строй империи Маурьев.
3.	Государственный строй империи Маурьев.
4.	Законы Ману:
а) исторические условия создания и общая характеристика памятника права;
б) право собственности и обязательственное право;
в) брачно-семейное и наследственное право;
г) уголовное право и судопроизводство.
Рекомендуемая литература:
1.	Авдеев В.И. История Древнего Востока. – М., 1970.
2.	Вавилон и Ассирия. Пер. с англ. Л. А. Карповой – М.: ЗАО Центрополиграф, 2008.
3.	История государства и права зарубежных стран: Учебник / Под. ред. К.И. Батыра. – 5-е изд., перераб. и доп. – М.: Проспект, 2010.
4.	История государства и права зарубежных стран: Словарь основных понятий / Сост. Ю.Г. Галай, Е.П. Колодеев. – Н. Новгород: Нижегородская академия МВД России, 2012.
5.	История государства и права зарубежных стран: Учебник / Отв. ред. Н.А. Крашениникова, О.А. Жидков: в 2 т. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2010.
6.	Крашенинникова Н.А. История права Востока. – М., 1994.
7.	Крамер С.Н. История начинается в Шумере. – М., 1991.
8.	Матвеев К.П., Сазонов А.А., Земля Древнего Двуречья: История, Мифы, легенды, находки и открытия. – М., 1986. 
9.	Оппенхейм А. Древняя Месопотамия. – М., 1990. 
10.	Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран: в 2 т. / Отв. ред. Н.А. Крашенинникова. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2010.

Краткое описание учебных вопросов:

Тема 4. Государство и право Древней Индии

Вопрос 1. Образование Древнеиндийского государства.

Политическая история Северной Индии в VI—IV вв. до н. э. насыщена многими яркими событиями. Это был период образования первых крупных государств, их усиления, борьбы за гегемонию.
Из письменных источников мы знаем о многочисленных войнах и столкновениях государств друг с другом, династических распрях и соперничестве, борьбе монархий с республиканскими объединениями.
Согласно раннебуддийским сочинениям, в середине VI в. до н. э. в Северной Индии существовало 16 махаджанапад («великих стран»). Приведенный список, конечно, не охватывал всех государств Северной Индии, а включал лишь самые крупные и сильные. В действительности число их значительно превышало указанную цифру.
Показательно, что индийская традиция помещала первые 14 из 16 «великих стран» в Срединной стране, что указывало на особую роль долины Ганга на политической карте Индии в VI—V вв. до н. э. Это свидетельствовало и о более быстрых темпах развития государственности в этой части Индии.
Ведущей силой па политической арене Северной Индии, центром, вокруг которого шло объединение североиндийских государств, стала Магадха. Впервые это название встречается в «Атхарваведе», но затем оно появляется в самых различных древнеиндийских источниках. Древняя Магадха (па территории теперешнего Южного Бихара) занимала очень выгодное географическое, стратегическое и торговое положение. В источниках сохранились свидетельства о плодородии магадхских земель, подвергавшихся тщательной обработке. Страна вела оживленную торговлю со многими областями Индии, была богата полезными ископаемыми, в частности металлами. Древнейшей столицей ее являлась Раджагриха (палийское название — Раджагаха, современное — Раджгпр).
Династическая история Магадхи мало известит. Некоторые сведения имеются об основателе династии Харьянки царе Бимбисаре (545/544—493 гг. до н. э.). который, согласно буддийским сочинениям, подчинил соседнее государство Апгу (на территории Западной Бенгалии). Это укрепило позиции Магадхи и положило начало ее завоевательной политике. Источники сообщают о связях Магадхи с государствами Западной и Северной Индии.
Бимбисара уделял большое внимание внутреннему укреплению государства, ввел строгий контроль за действиями государственных чиновников. При сыне Бимбисары Аджаташатру (493—461 гг. до н. э.) вспыхнула ожесточенная борьба с Прасенаджитом (палийское имя — Пасенади) — правителем Кошалы, которое было одним из самых могущественных государств в долине Ганга. После длительного соперничества победа осталась за Магадхой.
Очень напряженной была борьба с республиканским объединением Личчхавов, живших к северу от Магадхи. Причиной столкновения явился захват Личчхавами порта на реке Ганг, которым стремилась овладеть и Магадха. В ожидании атаки Личчхавов царь Аджаташатру велел построить специальную крепость Паталигаму. Кроме того, он прибег к хитрости, направив в столицу Личчхавов — Вайшали своего чиновника, которому удалось вызвать раскол в стане врага. Судя по некоторым источникам, война Магадхи с Личчхавами продолжалась 16 лет, но в конце концов Магадха победила.
Джайнские тексты рассказывают, что царь Аджаташатру применил осадные машины, и это принесло ему успех.
Серьезным соперником Магадхи еще оставалась Аванти — сильное государство Западной Индии.
Борьба основных соперников Магадхи — Кошалы, Аванти и объединения Личчхавов шла не только за политическое, но и за экономическое господство, поэтому таким острым все время оставался вопрос о контроле над речной системой Ганга, который являлся важным торговым путем.
Для усиления мощи Магадхи сын Аджаташатру Удаин (461—445 гг. до н. э.) перенес столицу государства из Раджа-грихи в Паталинутру, которая превратилась в крупнейший центр древней Индии. Могущество Аванти было подорвано позднее, при царе Шишунаге— представителе новой династии Шайшупагов. Затем на магадхском престоле утвердилась династия Нандов, при которой была образована крупная империя. Хронология отих династий известна очень плохо, и принимаемые учеными даты крайне условны. Исследователи опираются в основном на данные поздних хроник Цейлона («Дппавамсы» — IV—V вв. н. э. и «Махаваадсы» — VI в. п. э.) и свидетельства пуран, сложившихся уже в раннее средневековье. Наиболее приемлемыми можно считать следующие даты: династия Харъянка, основанная Бимбисарой, — 437—413 гг. до н. э., династия Шайшунагов — 413—345 гг. до н. э., династия Нандов — 345—317/314 гг. до н. э.
Республики древней Индии. Ганы и сангхи.
В Древней Индии махадхско-маурийского периода, как мы видели, немалую роль играли республиканские объединения, обозначаемые в индийских источниках терминами «гана» и «сангха». Они вели упорную борьбу с монархиями и не раз одерживали внушительные победы среди «великих стран» буддийские источники упоминали и некоторые республиканские государства.
Термин «гана» очень широк по значению. В ведийскую эпоху им обозначали племенные образования, затем под га-нами и сангхами понимали объединения немонархического типа, стоящие па разной ступени развития уже в грамматике Панини (V—IV в. до н. э.) упоминалось несколько разрядов сангх: «сангхи, живущие оружием», — военные объединения и сангхи, где процесс развития государственности зашел уже очень далеко. В различных буддийских сочинениях выделяются два типа государств — монархии под властью одного правителя и страны под властью ганы. Если у первых вся полнота власти находилась в руках одного человека, то в ганах, говорится в одном из текстов, даже решение 10 может быть пересмотрено 20, т. е. зависит от мнения большинства. Примечательно, что древние индийцы не считали (власть ганы правлением, где лишь (Временно отсутствует единоправитель. Более того, они сопоставляли обе формы власти — монархию и республику, отмечая, что в своих странах соответственно и царь, и гана как высший орган власти обладают исключительными полномочиями.
О существовании немонархических объединений было известно и античным авторам — участникам похода Александра и послу Мегаофену. Объединения, которые н индийских источниках включаются в группу ган и сангх, они называли автономными и независимыми, где нет власти царя, а выбирается предводитель.
И античные и индийские источники рисуют эти немонархические объединения как процветающие страны, с налаженной системой управления, с высоким уровнем культуры.
Система управления
Самые развитые из ган и сапгх к эпохе Маурьев уже представляли слои государства, где не было единодержавной власти царя, т. е. они являлись республиками, хотя формы республиканского правления в них были неодинаковы. Общим в этих республиках было отсутствие наследственного правителя с единодержавной властью. Глава обычно выбирался (или назначался) такой, а в необходимых случаях мог быть ею и смещен. В буддийском сочинении «Чиваравасту» сохранилось очень интересное описание ганы Личчхавов — одного из сильнейших республиканских государств Северной Индии. В нем рассказывается о процедуре выбора главы ганы после смерти предводителя. Основным условием были заслуги кандидата. Гана назначала своего, по ее мнению, уважаемого кандидата, заявляя при этом, что она оставляет за собой право смещения его, если он не будет согласовывать с ней свои действия. Глава ганы обладал в основном исполнительной властью, законодательная же оставалась у ганы как высшего органа власти (под ганой понималась, таким образом, и страна с немонархическим правлением, и высший оргап власти государства).
Гана принимала основные решения, которые имели форму обязательных постановлений для всех жителей, в том числе и для самых влиятельных. Кто осмеливался нарушить эти законы, подвергался наказанию, на него накладывали большой штраф. Иногда виновника ждала и смертная казнь. Гана сама назначала должностных лиц, которые рассматривались как ее представители.
В некоторых республиках гана являлась своего рода народным собранием всех полноправных свободных жителей. При принятии решений основывались на мнении большинства. От состава и роли ганы как высшего органа власти в значительной степени зависел общий характер этих республиканских государств. Там, где народное собрание сохраняло ведущую роль, состояло из полноправных жителей, республику можно охарактеризовать как демократическую, хотя и здесь все большую роль начинает играть совет знати. Некоторые объединения представляли собой переходную форму от демократической к аристократической республике. Там же, где народное собрание уже утратило свое первенствующее значение, и фактическая власть сосредоточилась в руках аристократического совета кшатриев, такие республики являлись аристократическими.
Власть кшатриев и социальная структура
В ганах и сангхах кшатрии были господствующей прослойкой, отграниченной от всего остального населения. Поэтому многие немонархические объединения назывались кшатрийскими. Особым положением в аристократических республиках пользовались наиболее богатые и влиятельные кшатрии, носившие титул «раджа». Для получения этого титула нужно было пройти особый обряд посвящения в священном водоеме. За незаконное совершение обряда даже кшатрия ждала смертная казнь.
Кшатрии, имевшие титул «раджа», заседали в специальном зале — сантхагаре и обсуждали важнейшие вопросы управления. Представителям других варн, даже брахманам, не разрешалось присутствовать на этих заседаниях. Можно предположить, что в некоторых республиках обсуждение вопросов шло сначала в народном собрании, а затем совет раджей выносил окончательное решение. Но взаимоотношения между этими двумя институтами зависели целиком от характера республиканской власти. Из кшатриев назначались, очевидно, и должностные лица — предводители армий, чиновники, судьи и т. д.
В социальной структуре ган и сангх, даже наиболее развитых, еще были весьма сильны пережитки родоплеменных отношений. Сохранялось, например, влияние тотры (рода), хотя основным делением становится кула (семья).
Значительным своеобразием в ганах и сангхах отличалась сословно-кастовая организация. Здесь кшатрии были отделены от всего остального населения, и даже брахманы могли достичь равного с ними положения лишь в исключительных случаях. Если в монархиях большими земельными поместьями владели преимущественно брахманы, то в республиках крупными земельными собственниками являлись кшатрии, они же сосредоточивали в своих руках и политическую власть. Здесь брахманы не могли, как в монархиях, претендовать на верховенство и часто вынуждены были занимать положение, близкое к привилегированной группе вайшьев. Несмотря на определенную специфику варновой структуры, а республиках, как я в монархиях, самой угнетенной варной были шудры. Таким образом, форма политической власти не определяла сословной структуры общества.
Особенности политической организации ган и сангх, где по сравнению с монархией более широкие слои населения были вовлечены в политическую жизнь, делали эти объединения прочными. Автор «Артхашастры» считал, что сангхи неодолимы именно благодаря своей сплоченности. Однако, несмотря на определенный демократизм, республики являлись обществом с резко выраженными классовыми, имущественными и сословными противоречиями. В источниках говорится о (столкновениях между главными, т. е. кшатриями, и простыми членами ган и сангх. «Махабхарата» называет внутренние разногласия главным врагом ган и сангх. В буддийском каноническом сочинении сохранилось даже упоминание об открытом выступлении рабов в республике Шакьев.
Древнеиндийские республики пережили эпоху Маурьев и просуществовали вплоть до эпохи Гуптов, когда постепенно они стали терять свою самостоятельность и были покорены монархическими государствами. Изучение республик древней Индии показывает неправомерность противопоставления политических систем древней Индии и Средиземноморья. В Индии, как и в зоне античной цивилизации, шел сходный процесс развития общества от бесклассового к государству, и в зависимости от целого ряда условий государства могли принимать либо монархическую, либо республиканскую форму правления.
В Магадхо-Маурийскую эпоху были заложены основы многих государственных институтов, получивших развитие в последующие периоды. Она названа так потому, что самым крупным и сильным государством из возникших в ведийский период была Магадха, а наивысшего расцвета это государство достигло в IV - III вв. до н. э. при династии Маурьев, которая объединила под своей властью почти всю территорию Индостана.
Эту эпоху характеризуют усиление монархической власти, а также падение роли институтов племенного управления.
Хотя создание объединенного индийского государства способствовало общению различных народов, взаимодействию их культур, стиранию узких племенных рамок, но империя Маурьев состояла из племен и народов, находившихся на разных ступенях развития. Поэтому Маурьям не удалось сохранить единство государства - во II в. до н. э. Индия, несмотря на сильную армию и крепкий аппарат управления, распалась на множество государственных образований.

Вопрос 2. Общественный строй империи Маурьев.

Разложение первобытнообщинного строя и развитие общественного и имущественного неравенства привело к появлению сословий - варн. Все свободные стали делиться на группы, не равные по своему общественному положению, правам и обязанностям.
С оформлением рабовладельческого государства деление всех свободных на четыре варны было объявлено извечно существующим порядком и освящено религией.
В соответствии с Законами Ману существовали следующие варны:
✓	брахманы - члены жреческих родов;
✓	кшатрии - военная аристократия;
✓	вайшьи (вайшии) - свободные полноправные общинники;
✓	шудры - низшая варна, неравноправные члены общества.
Образ жизни каждой варны был сформулирован в специальных законах - дхармах. В компетенцию первых двух варн входило государственное управление. Вайшьям предписывалось заниматься земледелием, скотоводством, ремеслом и торговлей. Шудры должны были находиться в услужении у трех высших варн.
С течением времени сословия становились все более замкнутыми. Этому способствовали:
✓	строгая эндогамность - заключение браков между представителями одной варны;
✓	определенная, наследственно закрепленная профессия;
✓	поклонение одним богам.
Переход из одной варны в другую строго запрещался. Ограничивалась возможность смешанных браков, устанавливалось разное материальное возмещение за убийство лица в зависимости от его принадлежности к определенной варне: за проступки члена высшей варны по отношению к члену низшей полагалось более мягкое наказание, и наоборот. Впоследствии, с превращением свободных общинников в зависимых крестьян, вайшьи стали по значению приближаться к шудрам, а две первые касты - касты знати - обособились от двух низших.
Важнейшим компонентом социального, общественного и экономического строя в Маурийский период была община, поскольку объединяла значительную часть населения - свободных земледельцев. Самой распространенной формой общины была сельская, хотя кое-где еще существовала и примитивная родовая.
В общине сохранялись черты единого коллектива и старые общинные традиции - свободные жители на собраниях решали различные вопросы управления. Со временем все большее значение приобретали главы деревни.
Вначале глава общины выбирался на собрании общинников, затем утверждался государственной властью, постепенно превращаясь в ее представителя.
В общине наблюдался процесс имущественного разделения:
✓	верхушка, эксплуатировавшая рабов и наемных работников;
✓	общинники, которые сами работали на своих участках;
✓	разорившиеся общинники, которые лишались земли и орудий труда и были вынуждены работать в качестве арендаторов.
Деревенские ремесленники также занимали различное положение:
✓	ремесленники, которые работали самостоятельно и имели собственные мастерские;
✓	ремесленники, которые нанимались на работу за определенную плату.
Рабство Древней Индии отличается своей неразвитостью - наряду с рабовладельческими отношениями продолжают сохраняться пережитки первобытнообщинного строя: индийские рабы могли иметь семьи, собственность, право на наследование, право собственности на получаемые дары. Свободный, становясь рабом, не терял своих семейных, родовых и кастовых связей.
Рабский труд не играл значительной роли в экономике Древней Индии. В праве древнеиндийского государства отсутствует отчетливое противопоставление свободных и рабов, поскольку, хотя это государство и было рабовладельческим, но варны заслоняли собой классы. Тем не менее Законы Ману указывают следующие разряды рабов:
✓	захваченные под знаменем (военнопленные);
✓	рабы за содержание;
✓	рабы, рожденные в доме хозяина;
✓	купленные;
✓	подаренные;
✓	доставшиеся по наследству;
✓	рабы в силу наказания.
Характерной чертой древнеиндийского рабства было наличие законодательства, направленного на ограничение произвола хозяина по отношению к рабам.

Вопрос 3. Государственный строй империи Маурьев.

Царская власть в эпоху Маурьев
В магадхско-маурийскую эпоху происходит дальнейшее усиление монархической власти и постепенное падение роли институтов племенного управления.
Особенно усилилась власть царя в период Маурьев. Это нашло отражение и в эдиктах Ашоки, и в «Артхашастре». Царь считался основой государства. ««Государство — ото царь» — такова вкратце суть всех элементов государства», — заявлял автор «Артхашастры».
Принцип наследования соблюдался очень строго. Еще при жизни царь назначал одного из своих сыновей (обычно старшего) наследником престола, хотя захват престола сопровождался, как правило, острой борьбой между царевичами.
При вступлении на престол царь совершал особую церемонию воцарения — абхишеку, которая сопровождалась пышными празднествами.
К эпохе Маурьев уже оформилась концепция «чакраварти-тта» (дословно — «вращающий колесо власти») — единоправителя, власть которого будто бы распространялась на огромные территории от Западного до Восточного океана, от Гималаев до южных морей. Особенно подробно эта концепция изложена в «Артхашастре». В конечном итоге это отражало новый этап в развитии индийского государства, связанный с образованием огромной империи.
Судя по надписям Ашоки, маурийский царь стоял во главе государственного аппарата и обладал законодательной властью. Эдикты Ашоки изданы от имени и по повелению царя. Царь сам назначал крупных государственных чиновников, являлся главой фискальной администрации, верховным судьей. В «Артхашастре» подробно описываются функции царя, его времяпровождение. Особое внимание уделялось охране царя, так как при дворе часто устраивались заговоры. Мегасфен, находясь при дворе Чандрагулты, обратил на это особое внимание и записал в своем труде: «Царь не спит днем и даже ночью вынужден время от времени менять ложе из боязни злого умысла. На охоту царь выступает в окружении женщин, а вне круга женщин идут копьеносцы. С обеих сторон путь процессии огражден веревками. Тому, кто зайдет за веревку, к женщинам, грозит смерть».
Большую роль при дворе играл царский жрец, который принадлежал к влиятельному брахманскому роду. Царь сам выбирал себе надежных помощников, хотя и за ними была установлена секретная слежка. Царь устраивал специальные испытания своим приближенным. Нечестным угрожали рудники. Службе надзора придавалось большое значение. Под надзором находились не только должностные лица, но и жители городов и деревень. Особое внимание уделялось наблюдению за царевичами, которые, как говорится в «Артхашастре», «подобно ракам, пожирают своего родителя».
Ночью царь принимал тайных агентов, а днем, как рассказывает «Артхашастра», занимался различными государственными делами и предавался развлечениям. Царь считался и командующим армией. Судя по сообщению Мегасфсна, численность царского войска была огромной. В военном лагере Чандрагупты находилось 400 000 солдат.
Паришад и сабха
Большую роль в управлении государством играл совет царских сановников — паришад. Этот институт не был введен Маурьями (он существовал в предшествующие эпохи), хотя именно при Маурьях паришад приобрел функции политического совета. О паришаде упоминают эдикты императора, подробно его деятельность изложена в «Артхашастре», в которой он называется мантри-паришадом (собранием маптринов — министров царя). Совет занимался проверкой всей системы управления и выполнением приказов царя. Кроме паришада существовал и узкий тайный совет, состоящий только из нескольких особо доверенных лиц. В случае крайне неотложных дел могли вместе собираться члены обоих советов.
В «Артхашастре» подчеркивается, что количественный состав паришада зависел от нужд государства. При Ашоке паришад стал заниматься контролем за выполнением норм дхармы и устанавливал обязанности для чиновников, выезжавших в инспекционные поездки по стране. Судя по одному из эдиктов Ашоки, паришад мог собираться и без царя, хотя Ашока требовал, чтобы в случае экстренных событий ему немедленно сообщали об этом. В самом паришаде нередко вспыхивали жаркие споры, порой приводившие к вмешательству царя. Иногда противоречия возникали между царем и паришадом; особенно острые формы они приняли в последний период правления Ашоки, когда сложилась оппозиция против царя.
Паришад как политический орган состоял из знати — военной и жреческой, которая стремилась сохранить свои привилегии и ограничить абсолютную власть правителя. В ранние периоды, например, в ведийскую эпоху, паришад был более широким по составу и более демократическим по характеру органом власти, оказывавшим значительное воздействие на раджу и его политику. Постепенно количественный состав паришада уменьшается, он аристократизируется, роль его все более сводится к выполнению совещательных функций при царе. Однако даже в эпоху Маурьев, когда царская власть особенно усилилась, паришад сохранял значительное влияние, и маурийские правители не могли с ним не считаться.
Сходную эволюцию претерпела и сабха — в прошлом широкое по составу собрание знати и представителей народа, выполнявшее очень важные политические функции. К эпохе Маурьев состав сабхи становится значительно уже, она тоже приобретает характер царского совета — раджа-сабхи. Правда, по сравнению с паришадом раджа-сабха была более представительным органом. В нее могли входить и некоторые представители городского и сельского населения. В ряде случаев царю приходилось обращаться за поддержкой к раджа-сабхе. Из источников известно, например, о выступлении Ашоки перед членами раджа-сабхи. В грамматике Патанджали (II в. до н. э) упоминается о сабхе при Чандрагупте.
Данные источников об определенном влиянии нарушала и раджа-сабхи в системе государственной власти маурийской эпохи представляют большой интерес. Они доказывают, что даже в периоды особенного усиления монархической власти сохранялись институты и традиции древней политической организации, которые определенным образом ограничивали власть царя. Поэтому в Древней Индии монархическая власть не достигла той деспотизации, которая имела место во (многих странах древнего Востока.
Система провинциального управления
Провинциальное управление было построено с учетом старых традиций и институтов, хотя Маурьи видоизменили ранее существовавшую систему, приспособив ее к новым условиям. Были cозданы и новые институты государственного управления. Ядром империи считалась виджита (дословно — завоеванное), куда входил собственно царский домен и некоторые области, находящиеся под особо строгим контролем центрального управления. Территория государства делилась на провинции, из которых особым статусом облагали четыре главные провинции — Северо-Западная со столицей в Таксиле, Западная со -столицей в Уджаяни, Восточная (провинция Калинга) с главным центром в Тосали и Южная — с центром в Суварнагири. Во главе этих провинций находились царевичи. Столь высокий статус именно этих областей был связан с их особым положением в империи и ролью в политической, экономической и культурной жизни страны. Создание специальной Южной провинции объяснялось важностью «южного вопроса», приобретшего значение еще при Биндусаре. Если царевичи Такоилы, Уджаяни и Тосали носили титул: «ку-мара» (царевич обычного статуса), то правитель в Суварнашри называется в эдиктах аяпута (арьяпутра —очевидно, наследник престола), что указывало на его особый, более высокий статус. Можно предполагать, что при Ашоке здесъ находилась ставка наследника престола.
Главные провинции обладали немалой автономией Царевичи во всех провинциях (кроме Калинги) посылали специальных инспекторов по управляемой ими территории для про-лерки действий местных чиновников. Правитель же Калинги ле обладал этим правом: по ее территории инспектирующие поездки организовывал сам император. Ашока даже к местным: чиновникам Калинги обращался непосредственно. Это объяснялось тем, что Калинга, будучи недавно присоединенной, хотя и получила статус главной провинции, но была включена в виджиту и находилась под непосредственным контролем центральной власти.
Наряду с делением на главные провинции существовало деление да джапапады (простые провинции), прадеши (области), ахале (округа) Низшей единицей провинциального управления считалась грама (деревня). Во главе джанапа стояли крупные государственные чиновники-раджуки. Дословно этот термин значит «держащий веревку», что было, видимо, связано с первоначальными функциями этих чиновников обмерять землю. Затем роль чиновников возросла, усложнились их обязанности. Они получили определенные судебные функции в своих провинциях и из простых сельских чиновников стали главами провинциального аппарата. Очевидно, раджуки периода Ашоки тождественны сельским чиновникам (агораномам) в государстве Чандрагупты, подробное описание которых оставил селевкидский посол Мегасфен. Правда, к эпохе Ашоки функции сельских чиновников несколько изменились. В подчинении раджуков находились, очевидно, окружные махаматры, стоявшие во паве ахало.
В главных городах округа имелись канцелярии, где регулярно должны были собираться чиновники. Отсюда посылались по всему округу распоряжения, которые переписывали писцы — липикары. Судя по эдиктам, писцы знали несколько вариантов письма (брахми, кхарогатхи, греческое).
В эдиктах Ашоки упомянуты специальные чиновники по охране границ (антамахаматры), о которых было известно и автору «Артхашастры». Очевидно, они занимали довольно высокое положение, так как получали очень большое жалованье. Проводя политику строгой централизации, Маурьи вместе с тем не предприняли ломки многих старых институтов и традиций, с которыми они вынуждены были считаться.
Борясь с сепаратизмом, Маурьи сохранили внутри империи на правах автономных единиц некоторые ганы — республиканские объединения, и в основном именно там, где труднее всего было осуществлять строгий контроль. Мегасфен сообщал об автономных, независимых полисах в государстве Маурьев. которые сохраняли многие черты старой политической организации, хотя в целом эти ганы включались в общую систему имперского управления.
Городское управление
Некоторые черты самоуправления сохранились в эпоху Маурьев и в городах. В надписях Ашоки имеется указание на деление городов на внутренние, т. е. находившиеся в виджите, и внешние. Столицей империи была Паталипутра. Мегасфен писал о специальных городских чиновниках — астиномах, которые образовывали шесть небольших советов по и яти человек в каждом. Каждый совет осуществлял надзор за определенной сферой жизни города: один — за ремесленниками, другой — за чужеземцами, третий — за регистрацией рождений и смерти городских жителей, четвертый следил за торговыми операциями, пятый — за клеймением товаров ремесленников, шестой собирал десятину с продаваемых товаров. Сообщение Мсгасфена показывает, какие вопросы городской жизни были самыми острыми, требовавшими специального контроля властей. Заслуживает внимания сам факт существования в городах коллективных органов управления. Городской совет фактически был главным органом власти в городе, хотя члены его, очевидно, уже не выбирались, как в ведийскую эпоху, а назначались или утверждались центральной или провинциальной администрацией.
Центральная власть стремилась лишить независимости городские советы, но определенную автономию им удавалось все же сохранять. Известно, например, что некоторые города имели свои собственные печати, городские знаки; городские советы заключали сделки с ремесленными организациями.
Каждая группа населения в зависимости от варны и профессии занимала определенную часть города, что, возможно, было связано с очень древней традицией племенной организации. Городские чиновники осуществляли контроль за общественными постройками, за чистотой в городе, за святилищами и храмами. Большинство построек в городах были деревянными, поэтому противопожарный контроль приобретал особую актуальность. В летнее время нельзя было разводить огонь, за нарушение этого правила взимался большой штраф. Всем домохозяевам надлежало иметь противопожарные средства. Кадки с водой, пишет автор «Артхашастры», всегда должны быть наготове. Множество сосудов с водой выставлялось па улице. Судя по «Артхашастре», жизнь в городе строго регламентировалась. Хождение по улицам города после специального ночного сигнала запрещалось, а если кто-либо проходил мимо царского дворца, его арестовывали и штрафовали.

Вопрос 4. Законы Ману:

Источники права. Специфические черты права, отразившие особенности культурного, социально-экономического и государственного развития Древней Индии, проявились прежде всего в источниках права, среди которых особое место занимают дхармашастры — сборники религиозно-нравственных, правовых предписаний, правил (дхарм) и артхашастры — трактаты о политике и праве. Понятие дхармы многогранно. Это и религиозная добродетель, и мораль, и норма поведения, и свод правил, обязательных для каждого правоверного индуса, регламентирующих различные стороны его жизнедеятельности.
Наряду с термином дхарма в древнеиндийском праве существовало понятие "нъяя", сходное с европейским — закон, более узкое понятие, чем дхарма, обозначающее общепринятую норму поведения, нарушение которой влекло за собой наказание, применяемое государством. Дхармашастры, составленные брахманами сначала для своих учеников, со временем были признаны не только авторитетными источниками права, но на определенном этапе даже вытеснили артхашастры, взяв из них то, что относилось к собственно праву. Включение в дхармашастры правовых тем и предписаний явилось вначале прямым следствием определения дхармы царя (раджа-дхармы) как охранителя мира и порядка.
К важной потере для исторической науки относится то, что не установлено ни полного количества дхармашастр, писавшихся и распространявшихся в Древней Индии в течение столетий, ни точного времени их появления. Они содержали материалы разного происхождения и достоверности, следы поздних вставок, многочисленных исправлений. Практически ни одна дхармашастра не может быть датирована более точно, чем в пределах двух-трех веков, ибо эти брахманские произведения строились по традиционным канонам, свойственным литературе данного жанра, комментирующей священные книги индусов — веды, с неизменными ссылками на древних мудрецов.
Старейшие дхармашастры — Гаутама, Баудхаяна, Апастамба, Васиштха, носившие название дхармасутр (сутра — нить), появились, видимо, в начале второй половины I тысячелетия до н. э. и на рубеже н. э. На их основе возникла обширная литература собственно дхармашастр — Манусмрити, или Законы Ману (II в. до н. э. — II в. н. э.) (в дальнейшем — ЗМ), джнавалкьясмрити (II–III вв. н. э.), Нарадасмрити (III–IV вв. н. э.) (Смрити — "запомненное", передаваемая по памяти традиция). Законы Ману, содержание которых чаще всего воспроизводилось в более поздних произведениях этого жанра, среди других дхармашастр занимают особое место.
Появление ЗМ и последующих дхармашастр знаменовало качественно новый этап развития правовой мысли в Древней Индии, которая стала все больше испытывать светское влияние и приспосабливаться к нуждам практического применения. Это сказалось в углублении самого понятия дхармы, трактуемой в контексте правил жизни четырех варн (а не четырех стадий жизни индуса — ашрам, одним из принципиальных положений индусской религии, философии и права является положение о четырех ступенях нравственного развития личности на пути к совершенству и духовной свободе (артха, кама, дхарма и мокша) и соответствующих этим ступеням четырех ашрамах, стадиях жизни индуса: брахма-чарии — периода учебы и самодисциплины, грихастхи — стадии хозяина (главы семьи), ванапрастхи — стадии лесной жизни аскета для очищения души от греховности и обуздания чувств и санньясы — жизни в отречении для спасения души), и в большем разнообразии, обособлении собственно правовых предписаний, входящих в раздел раджадхарма.
Если в дхармасутрах в основном рассматривались деликты-преступления против личности: убийство, прелюбодеяние, оскорбление, воровство, которые объединялись общим понятием — химса (нанесение ущерба, обиды личности), то в более поздних дхармашастрах все большее внимание стало уделяться договорным и имущественным отношениям, ответственности за их нарушение (о неуплате долга, закладе, границах земельных участков, разделе наследства и пр.). Правовые нормы в этих дхармашастрах были более упорядочены, классифицированы. Начиная с ЗМ, они стали строиться на основе 18 поводов судебного разбирательства.
Первая группа поводов (норм) судебного разбирательства по ЗМ касается договорных отношений — неуплата долга, заклад, продажа чужого, участие в торговом или ином объединении, не отдача данного (VIII, 4); затем идут нормы, касающиеся неуплаты жалования, нарушения соглашения, отмены купли-продажи, спора хозяина с пастухом (VIII, 5). Следующая группа носит иную направленность. От обязательственных отношений составитель переходит к конкретным деликтам-преступлениям. Это споры о границе (земельных участков), клевета и оскорбление действием, кража, убийство, насилие и прелюбодеяние (ЗМ, VIII, 6). Все эти деяния, а также потрава скотом урожая, ранее других были закреплены в дхармашастрах, составив ядро древнеиндийского деликтного права. Они входили в понятие вреда, нанесенного личности человека (химса).
Последующие поводы судебного разбирательства, ассоциативно связанные с предыдущими, касались нарушения норм брачно-семейного и наследственного права (VIII, 7), а также азартных игр, приравниваемых к преступлениям. Таким образом, имеющая внутреннюю логику система изложения норм в шастрах в соответствии с 18 поводами судебного разбирательства значительно отличалась от современной отраслевой системы, ибо здесь нельзя разделить нормы гражданского и уголовного права и пр.
Другой известной дхармашастрой стала Яджнавалкья. Рассматривая правовые нормы в соответствии с 18-членной системой ЗМ, Яджнавалкья (в дальнейшем — Ядж.) значительно больше внимания уделяет процессуальным нормам, формулирует ряд правовых принципов, например, о приоритетных средствах доказывания в суде, состоящих из документов пользования вещью и свидетельских показаний, о необходимости судебной проверки фактов, относящихся к рассматриваемой тяжбе. Она оперирует понятием "тяжкое правонарушение", выделяет преступления против царя, требует беспристрастности судей и пр.
Нарадсмрити предстает законченным юридическим произведением, целиком посвященным вопросам права, которое свидетельствует о достаточно высоком уровне развития правовой культуры. Составитель Нарады отходит от указаний на конкретные наказания по каждому виду преступления, ограничиваясь абстрактными рекомендациями в форме: "заслуживает штрафа", "пусть его накажет царь или судья", отсылая в большинстве случаев к обычаю, к признанным на местах нормам обычного права. Это обстоятельство — явный признак сугубо практического назначения данной дхармашастры.
При большом разнообразии дхармашастр можно увидеть глубокое сходство между ними, взаимовлияние, взаимозависимость, текстуальное совпадение, а главное — единство религиозно-философских концепций, принципов, на которых они основывались. Это прежде всего понятие самой дхармы, закрепление неравенства варн, особого значения ритуала, ритуальной чистоты и нечистоты индуса, системы искупления с целью очищения, в том числе и за совершенные преступления.
К этим концепциям относится и традиционный религиозный взгляд на источники права Древней Индии, согласно которому все его содержание, границы действия норм предопределены ведами — священными источниками "всех знаний" Отсюда делается вывод, что между дхармашастрами не может быть противоречий. Если же они выявляются, а их в действительности было множество, то они должны быть разрешены соответствующим толкованием. "Когда имеются противоречия в двух отрывках священного откровения, они оба… объявлены правильной дхармой", — записано в ЗМ (III, 14).
Особое место среди источников права Древней Индии на определенном этапе ее истории занимала литература чисто светского жанра, относящаяся к науке политики, — артхашастры. Одно из таких произведений, дошедших до нас, представляет собой научный трактат об искусстве политики и управления государством, предписываемый Каутилье, советнику царя из династии Маурьев Чандрагупты (конец IV в. до н. э.). В этом произведении (по уточненным данным относящемся к рубежу I тысячелетия до н. э. — I тысячелетия н. э.) содержатся обширные сведения, имеющие прикладной, деловой смысл: об администрации и финансах Древней Индии, судопроизводстве, организации суда, преступлениях и наказаниях.
Главное содержание Артхашастры (в дальнейшем — Арт.) - рассмотрение дхармы царя, внутренней и внешней политики, в центре внимания которой стоит понятие государственной выгоды, пользы (артхи), отодвигающей на второй план и религиозную мораль, и греховность правонарушения, и необходимость религиозного искупления.
Эта кшатрийская литература опиралась, видимо, на другую предшествующую ей литературу практического характера, а также на нормы царского законодательства. Об этом свидетельствуют содержащиеся в Арт. сведения о хранящихся в государственном архиве записях обычаев отдельных мест, общин, каст, копиях царских указов, а также о специальной "науке о поимке воров" и руководстве по организации "пыток, наказаний, сопряженных с истязаниями" (Арт., IV, 11(26) в Арт. римскими цифрами обозначаются номера книги, арабскими — главы и в скобках — статьи).
Важное значение для изучения права имеет книга III Арт. — "Область деятельности суда", логически связанная с книгой IV "О поддержании общественного порядка". В III книге легко найти отражение 18 поводов судебного разбирательства, известных дхармашастрам, но в ней более полно представлена картина правовой системы страны. Здесь в логико-тематической последовательности рассматриваются вопросы, касающиеся судебного процесса, брака, наследования, собственности, обязательственного права и пр.
Дхармашастры признают неортодоксальную артхашастру в качестве источника права. Вместе с тем в Ядж. (II, 21) подчеркивается, "что дхармашастра имеет большее значение, чем артхашастра". Уже в этих положениях нашел отражение процесс постепенного изменения роли Арт. в судопроизводстве, которая стала все больше уступать место дхармашастрам, активно заимствующим ее правовые нормы и положения. Эти же процессы привели, видимо, в начале I тысячелетия н. э. к прекращению дальнейшего развития литературного жанра артхашастр, в котором Артхашастра, приписываемая Каутилье, являлась последним, обобщающим произведением.
Одновременное появление двух традиционных жанров в правовой литературе было связано с историческими особенностями развития Древней Индии, с той же слабостью государственной власти, автономностью общин, особым положением в социальной структуре варны брахманов. Оно демонстрирует развитие права в Древней Индии как бы двух уровней: государственного (артхашастра) и общинного (дхармашастра). Сами же юридические трактаты, развивающиеся в одной и той же культурной среде, за счет отбора и включения в свои тексты многочисленных обычаев тесно взаимодействовали друг с другом, о чем свидетельствует сходство их многих положений.
Как бы ни было велико значение писаных памятников права в Древней Индии, следует отметить, что на всех этапах развития страны за обычаем признавалась роль его приоритетного источника. В дхармашастрах содержатся отсылки к обычаю и в общей декларативной форме, и по конкретным нормам права.
Обычай (ачара, адачара и пр.) трактовался в плане поведения "добрых, благоразумных людей" в соответствии с моралью, общественной пользой. Постепенно под влиянием ряда факторов, в частности непрекращающегося воздействия на общинно-кастовую систему соседствующего с индийскими общинами первобытного окружения, установилась практика, что не только одобренный брахманом обычай, но и всякий другой (в том числе обычай шудр и лиц, имеющих смешанное происхождение, а также жителей завоеванных стран) мог признаваться в царских судах.
На отдельных этапах эволюции правовой системы Древней Индии менялось отношение к царскому узаконению, повелению (эдикту) как источнику права. Ранние дхармашастры (дхармасутры), такие как Гаутам, Васишхта, не говорят о законодательных полномочиях царей и объявляют дхармой правителя лишь наказание преступников и суд над ними в соответствии с положениями "священного закона". В этих дхармасутрах нет свидетельств о вмешательстве царей в деятельность общинных судов. Иначе решается вопрос в "светской" Артхашастре. Здесь эдиктам царей отводится большая сила, чем дхармашастрам. Одна из особенностей поздней из дхармашастр — Нарады в том, что согласно ее предписаниям (XVIII, 24, 25) царские повеления превосходят любые положения смрити. Вместе с тем в Нараде указано, что по мере возможности эдикты царя не должны нарушать фундаментальных принципов и правил, которые содержатся в дхармашастрах.
право собственности и обязательственное право
Регулирование имущественных отношений. Шастры свидетельствуют, с одной стороны, об имущественном расслоении в Древней Индии, а с другой — о довольно строгом сохранении общинных, кастовых, патриархальных, большесемейных связей. В общинном землевладении находились пастбища, ирригационные сооружения, дороги и пр. Нормы древнеиндийского права охраняют земледельческие права общин, деревень, селений, которые имели почти неограниченное право распоряжения землей: продавать, сдавать в аренду, дарить, в частности — храмам.
Частное крестьянское землевладение также было связано с широкими правомочиями: продажей, сдачей в аренду, дарением земли и пр. Об этом свидетельствуют те положения шастр (ЗМ, VIII, 248–266 и др.; Арт., III, 8–9 и др.), которые посвящены спорам между общинами, общинниками-крестьянами о границах земельных участков, межевых знаках, колодцах, каналах и др.
Широкие полномочия общинника-земледельца были, однако, ограничены в интересах упрочения общинных связей. Так, собственник не мог свободно продавать землю, ибо сохранялось преимущественное право ее покупки за родственниками или соседями, не мог забросить и не обрабатывать принадлежащий ему участок (Арт., III, 9(1), 10, (1-12) и др.).
Судя по всему, понятие собственности сложилось в Индии еще в первой трети I тысячелетия до н. э. Об этом свидетельствует изменение смысла таких слов, как "агама" и "прамана", используемых в древнеиндийской литературе. "Агама" (от простого присвоения, приобретения имущества) получила смысл титула собственности, поддающейся измерению и исчислению, а также смысл триады доказательств собственнических прав: документа, свидетельских показаний и пользования вещью. В Яджнавалькье, например, титул собственности становится выше пользования, за исключением прав, проистекающих от предков. "Пользование сына или внука превалирует над титулом собственности" — записано здесь (Ядж., II, 27, 28).
О сложившемся понятии собственности, в отличие от пользования вещью, свидетельствует и появление в дхармашастрах, например, в ЗМ, норм о сроках давности пользования, владения вещью, влекущих за собой превращение владения в собственность. Этот срок по ЗМ составляет 10 лет (VIII, 147). Арт. уже различает сроки давности для движимого и недвижимого имущества, соответственно определяя их в 10 и 20 лет, предусматривая при этом и исключения в отношении собственности, принадлежащей детям, слабоумным, больным, бедствующим, царю и брахману — знатоку веды. Не распространялось правило давности на залог и вклад (ЗМ, VIII, 148, 149). Право собственности утрачивалось на оросительное сооружение, если оно бездействовало 5 лет (Арт., III, 9 (32). Предписания шастр направлены на всемерную охрану недвижимости — дома, поля, которые Нарада называет двумя основами существования домохозяина.
Вместе с тем шастры свидетельствуют о верховных собственнических правах правителя на землю, или его власти-собственности. Правитель, царь выступает как бы третьей стороной в поземельных отношениях. Так, Нарада рекомендует царю, имеющему право на получение налога, не подрывать "корень домохозяйства, ибо, когда имеет место процветание сельской местности, увеличиваются религиозные заслуги царя…" (Нар. XI, 43).
Цена за землю была фиксирована, но не возбранялась при этом надбавка, которая шла не продавцу, а вместе с налогом в казну. В спорах по поводу поля участвовали соседи, а также городские и сельские старейшины. Если не было людей, знающих границы поля, сам царь проводил ее по своему разумению. Если же в споре обе стороны ложно заявляли о своих правах, он мог взять землю как лишенную хозяина. Особая заинтересованность казны в обработке земли, и тем самым в получении налога, проявлялась и в предоставлении возможности каждому человеку обработать любое заброшенное поле.
брачно-семейное и наследственное право
Регулирование брачно-семейных отношений. Брачно-семейным и наследственным отношениям — "вечным дхармам мужа и жены" — посвящен в шастрах ряд глав, в ЗМ в основном главы III, IX, в Арт. — главы 3–7 книги III.
Все предписания "о дхарме мужа и жены" свидетельствуют о приниженном, подчиненном положении женщины в древнеиндийском обществе, в сохранившихся здесь еще в незыблемом виде больших, неразделенных патриархальных семьях-кланах, в которых глава семьи обладал огромной, почти неограниченной властью. В сфере семейных отношений наиболее отчетливо проявилось влияние социокультурных традиций, норм обычного права. Об этом свидетельствует указание на восемь разноречивых форм брака, которые были распространены в Индии и которые шастры не могли не учитывать. Первые четыре, поощряемые брахманами, сводились в основном к выдаче отцом замуж дочери, "наделенной драгоценностями" (с определенным приданым). Такова, например, форма, носящая название "брахма" (ЗМ, III, 27), которая вместе с тремя последующими ("дайва", "арша", "праджапатья") противопоставляется браку "асура" — покупки невесты, признаваемому, но порицаемому наряду с браками по любви, без согласия отца и матери ("пандхарва"), с похищением невесты ("ракшаса") и с насилием над ней ("пайшача"). Все эти формы сводились в результате к покупке невесты, будущей работницы в семье. Не случайно в шастрах первые четыре формы супружества предписывались брахманам и кшатриям, вайшию и шудре предписывался брачный союз с выкупом невесты. Брак с похищением невесты, заканчивающийся, видимо, тем же выкупом, входящий в прямое противоречие с другими его формами, — явный пережиток первобытного общества.
Таких противоречий, вызванных включением архаичных норм обычного права, в шастрах было множество. Провозглашение, например, денной и нощной зависимости женщины от мужчин (отца — в детстве, мужа — в молодости, сына — в старости) (ЗМ, IX, 2,3), соседствовало с утверждением, что мать превосходит почтенностью отца в тысячу раз (ЗМ, II, 145). В ЗМ можно найти следы полиандрии, когда братья имели одну жену, ребенок которой считался сыном всех братьев (IX, 182).
Главным назначением женщины считалось рождение и воспитание детей, прежде всего сыновей, на которых падала обязанность совершать поминальные обряды по умершим предкам. Потомство, как и скот, признавалось основным видом богатства. В силу этого законным отцом ребенка считался муж матери независимо от того, кто им был фактически. Женщина в данном случае приравнивалась к домашним животным, рабыням, потомство которых принадлежало хозяину (ЗМ, IX, 52–55). Допускалась также, хотя и считалась грехом, продажа жены и детей (ЗМ, XI, 69). Продажа сыновей не влекла, как правило, обращения их в рабов. Подаренные и проданные в крайних обстоятельствах сыновья (видимо, в бездетные семьи) получали все права прямых родственников в новых семьях. Жена считалась не только собственностью мужа, она составляла как бы часть его самого. Не случайно даже проданная жена не освобождалась от мужа (ЗМ, IX, 46), а право на нее в представлении древнего индийца сохранялось и за умершим мужем. Традиционные установки, пережившие века, лежали и в основе запрещения повторных браков вдов (ЗМ, IX, 64) и обычая самосожжения вдов на погребении своего мужа ("сати").
В случае смерти бездетного мужа жена должна была по требованию его родственников родить сына от деверя или другого близкого человека (ЗМ, IX, 57–65), хотя эта архаичная норма обычного права также лишь допускалась, но не поощрялась и называлась в ЗМ дхармой, "свойственной животным" (IX, 66). Не поощрялось и многоженство мужчин. Но муж мог привести в дом другую жену, если первая не отличалась добродетелью, была привержена к пьянству, была злобна или расточительна (ЗМ, IX, 80).
Обязанность жены — послушание и уважение мужа. "Если жена не рожает детей, может быть взята другая жена на восьмом году, если рожает детей мертвыми — на десятом, если рожает только девочек — на одиннадцатом, но если говорит грубо — немедленно" — записано в ЗМ (IX, 81). Штраф женщине, непристойно ведущей себя, мог быть заменен поркой розгами на торговой площади. Это наказание усугублялось тем, что пороть женщину должен был чандал (неприкасаемый) (Арт., III, 3, (27–28).
Условия вступления в брак не запрещали (ЗМ, IX, 88), а скорее поощряли супружество несовершеннолетних, хотя Арт. (III, 3(1) устанавливала для женщин возраст брачного совершеннолетия 12 лет и 16 лет — для мужчин (это социальное зло (браки несовершеннолетних), связанное с религиозными установками, не изжито в Индии до настоящего времени).
Межварновые браки не поощрялись, но допускались, когда муж принадлежал к более высокой варне, чем жена (анулома), но строго запрещались браки женщин из высших варн с мужчинами низших варн (пратилома).
В полном соответствии с принципами индуизма развод запрещался дхармашастрами, но разрешался Арт., если супруги ненавидели друг друга или вследствие жестокого обращения одного с другим (III, 3 (15–17). Арт., вопреки запретам дхармашастр, допускала и повторный брак вдов. Шастры, как правило, исключали женщин из списка наследников семейной собственности, так же, как и изгоев, больных, калек, слабоумных и пр., утверждали неравенство наследственных прав детей, рожденных от жен различных варн. Так, сын шудрянки и дважды рожденного не получал наследства, кроме того, что давал ему отец (ЗМ, IX, 155).
Необходимо отметить, что правила наследования имущества умершего шудры были менее строги, допускали, например, к наследованию даже сына, рожденного от рабыни, если он был признан своим отцом (ЗМ, IX, 179). Лица, лишенные наследства, могли рассчитывать только на помощь в пропитании со стороны наследников. Особая собственность женщин (стридхана) после ее смерти могла переходить по наследству всем детям, в том числе и дочерям.
уголовное право и судопроизводство
Преступления и наказания. Тесная связь права с религией и моралью определила главную характерную черту древнеиндийского права, проявившуюся в отсутствии четкой дифференциации преступлений и грехов. В основу их разграничения в ЗМ положен не характер самого правонарушения, а наказание за него. В одном случае это штраф, телесное наказание, в другом — искупление.
Так, к великим грехам в ЗМ отнесены такие деяния, которые влекли за собой ритуальную нечистоту виновного и необходимость тяжкого искупления, в частности убийство брахмана, пьянство, кража, прелюбодеяние с женой гуру (учителя), а также сообщество с таким грешником (ЗМ, XI, 55). Эти же деяния отнесены в другой главе (IX, 235) к разряду деликтов-преступлений, следствием которых являлось наказание вплоть до лишения всей собственности и изгнания из страны. Характерно, что такой великий грех, как сообщество с великим грешником не был отнесен к числу преступлений.
Само понятие преступления можно применять лишь условно при характеристике права древнего мира, ибо в это время не проводилось еще четких различий между частноправовым правонарушением (деликтом) и преступлением. В Арт. (III, 16) положения о продаже несобственником и невозвращении долга даны в логической связи и трактовались в понимании ущерба, наказуемого штрафом (Арт., III, 16 (2). Правда, Ядж. оперирует понятием тяжкого проступка — преступления, исключающего отсрочку для ответчика дачи показаний на заявление истца — потерпевшего.
Шастры при рассмотрении конкретных преступлений исходят из неких общих понятий, принципов: из признания форм вины (умысел или неосторожность), необходимой обороны, рецидива, соучастия, обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказания, и пр. Так, хозяин не отвечал за нахождение в его доме чужой женщины, если не знал об этом или если она находилась там вопреки его воле (Арт., III, 4, (8). Убийца освобождался от наказания, если убил, защищая себя, при охране жертвенных даров и при защите женщин и брахманов (ЗМ, VIII, 349). При этом не имело значения, был ли убит гуру, ребенок, престарелый или даже брахман, весьма ученый в ведах (ЗМ, VIII, 350). Подстрекатели к грабежу наказывались (Арт., III, 17, (11) двойным штрафом. Как смягчающее обстоятельство учитывалось при оскорблении словом или действием отсутствие умысла, состояние преступника, находившегося в опьянении, умопомрачении и пр. (Арт., III, 18(10); 17(14).
Учитывалось иногда, что преступник действовал не по своей воле, а по прямому указанию лица, от которого зависел. Штраф, налагаемый на него, был в этом случае вдвое меньше штрафа, налагаемого на подстрекателя. Смягчающими обстоятельствами признавались беда или несчастье, постигшее преступника.
Обстоятельствами, отягчающими ответственность, признавались групповой характер преступления (Арт., III, 19(16), рецидив и пр. При вынесении наказания, как во всем древневосточном праве; учитывался личный статус преступника и потерпевшего, пол, возраст, варна, родственные связи сторон. Как правило, более высокий варновый статус преступника смягчал его ответственность, более высокий варновый статус потерпевшего — отягчал ее, кроме воровства, когда действовал обратный принцип. По ЗМ на брахмана в этом случае накладывался больший штраф, чем на шудру. Оскорбление жены наказывалось, например, вдвое меньшим штрафом, чем оскорбление чужой женщины (Арт., III, 18(5). Особо наказывались преступления, затрагивающие интересы царя и храма. Так, например, ЗМ предписывают казнить без промедления взламывающих царский склад, арсенал или храм (VIII, 280).
Отсутствие сколько-нибудь полного перечня так называемых государственных преступлений — характерная черта древневосточного права. Но даже это свидетельствует о том, что право выделяло их. Нарада, например, предусматривала тяжкое наказание за незаконное ношение оружия с "вражескими" намерениями. Арт. (III, 18(12) определяет самый высокий штраф за поношение своей страны или деревни. Если неповиновение приказу главы деревни наказывалось штрафом (Арт., III, 16(39–40), то можно предположить, как тяжко наказывалось неповиновение приказу царя. Иногда суд рассматривал как оскорбление действием нанесение ущерба общественно значимым объектам и царской собственности (Арт., III, 19(30).
Выделялись и правонарушения, носящие характер святотатства, и должностные преступления. К первым относилось, например, такое деяние, как поношение богов и святынь (Арт., III, 18(12), заклад священного водоема (Арт., III, 10(2), ко вторым — мздоимство служащих царя, их злоупотребления, составление ложных приказов и пр. (ЗМ, IX, 231–232).
Большая группа норм, входящих в общее понятие "насилие", касается преступлений против личности. Среди них первое место занимает убийство, влекущее за собой смерть преступника. "Убийство убийцы — открытое или тайное — никогда не является для убивающего грехом" — провозглашено в ЗМ (VIII, 351). Самым тяжким преступлением считалось убийство брахмана, сам же брахман не мог быть наказан смертной казнью даже за убийство. В этом случае он изгонялся из страны. Телесные повреждения рассматривались в шастрах в контексте оскорблений действием, к числу которых Арт. относила, например, прикосновение, замахивание, удар (Арт., III, 19(1). Наказание штрафом за оскорбление действием варьировалось в зависимости от последствий: было ли избиение с кровью или без крови или "почти до смерти", была ли сломана рука или нога, выбиты зубы, отрезаны уши, нос, потерял ли потерпевший способность говорить, двигаться, принимать пищу. В последнем случае наряду со штрафом требовалось возмещение расходов на лечение (Арт., III, 19(12). Групповые побои влекли удвоенную сумму штрафа для каждого преступника.
К оскорблению словом Арт. (III, 18(1) относила "поношение, посрамление и угрозу", при этом учитывался прямой и тайный смысл оскорбительного слова, а также соответствовало ли оно действительности, например, при оскорблении умалишенным, прокаженным. С этой целью привлекались показания лекарей, близких людей.
Как и жизнь, достоинство людей в шастрах расценивалось в зависимости от сословно-варновой принадлежности. Если оскорбление словом или действием равного себе по положению или представителя низшей варны наказывалось, как правило, штрафом (ЗМ, VIII, 276, 268 и др.), то такое же преступление шудры в отношении дважды рожденных влекло за собой телесное наказание, внушающее трепет, — отрезание языка, губ, рук, ноги, кастрацию (ЗМ, VIII, 270–280). "Ту часть тела, какой шудра ударит брахмана, — провозглашает Арт. (III, 19(8), — следует у него отрубить". Характерно, что в одном ряду с оскорблением действием в Арт. рассматривается и повреждение чужой вещи, и нанесение ударов чужому скоту (Ш, 19(23,26,27).
Прелюбодеяние было одним из первых известных шастрам великих грехов и тяжких преступлений. В ЗМ нормы о прелюбодеянии идут вслед за убийством. "Людей, домогающихся чужих жен, царю следует изгонять, подвергать наказанию, внушающему трепет" — гласит правило ЗМ (VIII, 352). Все виновные в прелюбодеянии (которому в шастрах дается очень широкая трактовка, включающая, в частности, тайную беседу с чужой женой, услужливость, заигрывание с ней, прикосновение к ее одежде и украшениям и пр.) подлежат смертной казни. Характерно, что проституция жены с согласия мужа не наказывалась (ЗМ, VIII, 362; Нарада, I, 183 и др.). Шастры не проводят различий между прелюбодеянием и изнасилованием (лишение чести девушки против ее воли) (ЗМ, VIII, 364). Это преступление влекло за собой телесное наказание, отрезание пальцев, если преступник был не равен по положению с потерпевшей. Равный по положению отделывался высоким штрафом. Неверную жену, "обнаглевшую вследствие знатности родственников", ЗМ рекомендовали затравливать собаками (VIII, 371), а ее сожителя сжигать на раскаленном железном ложе. Наказывался мужчина за преступное сожительство со свободной женщиной, при этом учитывалось ее социальное положение и была ли она охраняема или нет. Если шудра сожительствовал с женщиной из высшей варны, он подлежал кастрации.
Значительное место в шастрах занимали и имущественные преступления — кража, грабеж, которые рассматривались как однопорядковые явления с преступлениями против личности, клеветой, прелюбодеянием, ибо имущество в правосознании древнего индуса являлось как бы продолжением личности, было неразрывно связано с нею.
В имущественном плане рассматривалось, например, положение женщины и жены. Отсюда частые ассоциации в дхармашастрах прелюбодеяния и потравы поля (женщина считалась воплощением поля, мужчина — семени (ЗМ, IX, 32–33). Характерно, что Яджнавалкья под тяжким преступлением понимает смертоубийство, а также уничтожение чужого имущества. В полном соответствии с этой логикой "светская" Арт. (книга III, гл. 19) под единой рубрикой "Оскорбление действием" помещает правовые нормы, касающиеся оскорбления словом или действием, нанесения телесных повреждений, убийства, кражи, повреждения чужой вещи (в том числе деревьев), нанесения ударов и ран чужому скоту и пр.
В шастрах проводятся, однако, четкие различия между грабежом, или насильственными действиями присвоения вещи в присутствии собственника, и кражей — в отсутствие собственника, к которой приравнивалось отрицание получения чужой вещи на хранение и пр. (Арт., III, 17, (1,2). Наказание варьировалось в зависимости от стоимости похищенного и варновой принадлежности преступника.
"Собирание кореньев, плодов от деревьев, дров для огня и травы для корма скота" не считалось преступлением (ЗМ, VIII, 339,341).
Захват (грабеж) наиболее ценного имущества: крупного рогатого скота, людей, домов, золота, по Арт. (III, 17(19), влек за собой крупный штраф. По ЗМ похищение "родовитых людей, особенно женщин, так же, как и лучших драгоценных камней" наказывалось смертной казнью, захват же коров — отсечением половины ноги (ЗМ, VIII, 323–324).
Из этого, как и из других примеров, можно сделать вывод, что предписания Арт. носили в ряде случаев более гуманный характер. Объясняется это видимо тем, что наказания, предусматриваемые Арт., имели более действенный характер, чем в дхармашастрах, главной целью составителей, которых было не строгое применение предписаний о наказаниях, а предупреждение, предостережение преступника о тех тяжких последствиях (часто самых невероятных), которые его ждут. Угрозы излагались в ЗМ даже в самой общей, декларативной форме, не сопряженной с конкретной санкцией.
Исчерпывающего перечня наказаний в шастрах нет. В ЗМ (VI–II, 310) царю предписывалось обуздывать беззаконие тремя мерами: заточением, заковыванием в цепи и различными видами телесных наказаний. В другом месте в перечень наказаний (ЗМ, VIII, 129) вошли замечание, выговор, штраф, телесное наказание смертная казнь. Но в нем не упоминаются ни позорящие наказания: клеймение, обритие головы и пр., ни изгнание из страны, касты, семьи, которые в действительности применялись, о чем свидетельствуют другие шлоки.
В ЗМ различается простая (отрубание головы) и квалифицированная (сажание на кол, утопление и пр.) смертная казнь (IX, 279), которая в ряде случаев могла быть заменена уплатой высшего штрафа, т. е. 1000 пан (средний штраф — 500 пан, низший — 250 пан), что ставило в неравное положение бедного и богатого преступника. К брахманам смертная казнь не применялась, к ней приравнивалась своеобразная гражданская смерть, связанная с публичным оглашением, клеймением, изгнанием из касты и страны. Клеймение применялось и к представителям других варн вместе с телесным наказанием и денежными штрафами (ЗМ, IX, 236, 237).
Судебный процесс. Судопроизводство подробно описывается как в Арт., так и в поздних дхармашастрах, причем правила обвинительного по своему характеру процесса и по уголовным, и по гражданским делам в основном совпадали. Судебное дело начиналось с подачи искового заявления и показаний в суде истца, затем ответчика (Арт., III, 1 (17). В зависимости от характера дела каждая из сторон выставляла поручителей, гарантирующих исполнение решения суда (в основном по долговым обязательствам). Ответчик при этом не имел права выдвигать встречного иска (обвинения), за исключением случаев рассмотрения дела о ссорах, кражах, соглашениях торговцев. Рассмотрение прекращалось, если ответчик признавал свою вину, в противном случае ему давалась отсрочка для ответа: первый раз от 3 до 7 дней, второй (с целью поиска новых доказательств) — полтора месяца. Истец должен был доказательно оспорить показания ответчика в тот же день, в противном случае он подлежал штрафу (Арт., III, 1 (17,27 и др.). Бегство и истца, и ответчика от суда было равнозначно признанию вины.
Публичная состязательность, как необходимое условие ведения дел, усиливалась правом истца и ответчика биться об заклад, который выплачивался проигравшей стороной определенной суммой царю.
Значительное внимание в шастрах уделяется требованиям, предъявляемым к надежным свидетельским показаниям (ЗМ, VIII, 68, 69, 72; Арт., III, 11 (25–33). Действовал общий принцип: свидетель должен быть равным по социальному статусу той стороне в процессе, относительно которой он дает показания. Это требование ослаблялось лишь в случае тяжких преступлений (воровство, насилие и пр.), когда свидетели не проверялись слишком тщательно (ЗМ, VIII, 72).
Только при отсутствии надлежащих свидетелей разрешалось принимать свидетельства ребенка, старика, ученика (в отношении учителя), родственника, раба и женщины (ЗМ, VIII, 70, 71 и др.). К этому перечню Арт. добавляет больных, лиц, исключенных из каст, неприкасаемых, лишенных органов чувств, если это были не тяжбы "подобных им" (III, 11(30). Лжесвидетельство считалось преступлением, наказываемым иногда штрафом, равным десятикратной сумме иска, или изгнанием из страны (Арт., III, 11(45). Предписывался также специальный ритуал приведения к присяге свидетеля. Арт. признает и доказательства, добытые "обманным путем".
С древнейших времен применялся суд божий — ордалий. Подробно пять великих ордалий (весами, огнем, водой, простой и священной, и ядом) описываются в Ядж. Но к ним можно было прибегать, во-первых, по согласию сторон, во-вторых, при отсутствии авторитетных доказательств — документов, свидетельских показаний, факта пользования вещью и, в-третьих, публично.
По мере того как в шастрах все больше внимания стало уделяться имущественным отношениям, возрастала роль документов как надежного способа доказывания. В поздних шастрах проводится их классификация, регламентируется порядок составления, особенно договоров займа (Ядж., II, 84–94; Нар., I, 134–146).
В Арт. заметен некоторый отход от состязательного характера судебного процесса. Об этом свидетельствуют и усиление в судопроизводстве роли органов власти, царя, который обязывался, в частности, вызвать ответчика в суд, если сам истец был не в состоянии сделать это, и возможность применения пыток.

После изучения темы обучающийся с целью контроля усвоения информации должен пройти текущий контроль успеваемости в форме компьютерного тестирования в системе «STELLUS».